... Вот один из многих примеров того, как безостановочно работает фантазия его памяти.
     Вслед за Бергманом мы относимся к его книгам о творчестве как к продолжению (дополнению, комментарию, полемике) самого этого творчества, как к одной из дарованных ему Богом возможностей самопознания. Фильм как данность никогда не удовлетворял любопытства Бергмана. Для него всегда существовал фильм как процесс и существует и поныне - когда он уже давно не выходит на съемочную площадку.
     Жизнь как процесс, фильм как процесс, не говоря уже о театре, который только и возможен, когда он процесс, - в этом одновременном многостороннем движении весь Бергман. Весь Бергман - это то, что подарил уходящему веку и следующим поколениям один из беззаветных тружеников искусства.
     Нет ничего удивительного, что, вспоминая в разные годы, в разных статьях или книгах о собственных постановках на экране или на сцене, Бергман взглядывает на предмет своего творчества с разных сторон и нередко по-разному толкует одно и то же. Незастылость, многоракурсность, "текучесть" взглядов Бергмана общеизвестна, и предъявлять ему за это какие-либо претензии все равно, что лишить, например, фильм японского его коллеги Куросавы "Расемон" версионного развития сюжета.
     Так построена и эта его книга "Картины", вышедшая в Швеции в 1990-м году. Надо ли говорить, что и за прошедшие с момента ее издания годы мысль Бергмана тоже не стояла на месте.
     Но есть вопросы, на которые Бергман до сих пор не знает ответа. Ну, например, вот этот, который задавали Юхан в "Часе волка" и Петер в картине "Из жизни марионеток": "Зеркало разбито, но что отражают осколки?". Повторяя в настоящей книге данный вопрос, Бергман, очевидно, все больше проникается осознанием того, что незнание - тоже сила. Незнание не есть невежество. Человек, переживающий свое незнание, неминуемо движется к знанию.
     О зеркале нам известно много больше, чем об осколках зеркала...