Белая простыня, вышедшая из моды

    Глава первая. Однажды, когда никого не было дома, когда я сидела в своем любимом кресле, случилось нечто странное, невообразимое. Внезапно появилась яркая вспышка. Я увидела зрелище, не поддающееся объяснению. На подоконнике сидел ангел с нелепыми картонными крыльями и неотрывно смотрел на меня. На все мои вопросительные взгляды он отвечал растерянным пожатием плечами, мол, что же я могу поделать. – Ты кто? – А разве не заметно? Я – ангел. – Для ангела ты выглядишь слишком глупо. Незнакомец смущенно поправил белый балахон и закашлялся – за раскрытым настежь окном полыхала бело-голубыми красками зима, вполне ощутимо кусался ледяной ветер. – Ты что, из "Ягодки" сбежал?? – ??? – Психушка, дурдом, дурка, психиатрическая клиника... эээ... ты что с луны свалился? Юноша поежился от холода и виновато развел руками. Было в его лице что-то такое чистое, светлое и это делало его похожим на ребенка в три года, потому что к четырем эта белая искорка исчезает с миниатюрного личика. Ангел снова закашлялся и смущенно улыбнулся, чем вызвал мое замешательство. Парнишку стало жаль, я, конечно, не понимаю, как он появился в моей квартире на окне... ну уж не взлетел же он на 12-ый этаж??? – Ладно, ангел, греби на кухню... – бурчала я, глядя на то, как незнакомец прошлепал босыми ногами в сторону кухни. Такой нелепый… с картонными крыльями, зацепляющимися то за торшер, то за шкаф, то за приоткрытую дверь...

    Глава вторая. – А теперь объясняй мне, кто ты и что ты здесь делаешь, – спросила я. – Я ангел. Что в этом непонятного?! – ответил он, так, словно явление ангелов людям – обычное дело и будто нет в этом ничего странного. – Так, ангел, откуда ты?! – Я?! – переспросил он с выражением глубокого удивления, – ну, подумай сама, откуда прилетают ангелы! – Вот только, пожалуйста, не надо насмешек! Со мной такое впервые… – Понимаю. В общем, я оттуда, – изрек он, показав пальцем на небо, – знаешь, сначала они хотели послать твоего бывшего бойфренда… – Кого? Андрея? На глазах моих навернулись слезы. Андрей…Какая глупая смерть! Он был одним из тех, кто находился в том небоскребе 11 сентября. Он погиб вместе с родителями, вдалеке от родины… – …но подумали, что тебе было бы тяжело вновь увидеть его. Поэтому пришел я, Катя. – Да ты и имя мое знаешь?! – сказала я, пряча слезы скорби – скорби потери близкого человека, – Скажи, а как к тебе обращаться? – Ну, меня зовут Павел. Я совсем недавно попал туда,- он сделал кивок головой в сторону неба,- вместе с Андреем. Я пока только учусь. Мой профиль – исполнение желаний. Тебе повезло – из миллиона несчастных претендентов, а они выбрали тебя. В твоем распоряжении три желания. Загадывай. А до того, как я их выполню, я поживу здесь. Он улыбнулся. – Но как же мои родители? Они же все узнают! Мне нельзя… – Да не бойся ты! Меня не видит никто, кроме тебя! – Три желания? Любых? – Да. – Ладно. Оставайся! – Отлично!- сказал ангел и побрел в сторону двери,- Слушай, а где у вас компьютер? Ужасно соскучился по виртуальной реальности! – Пойдем, провожу…

    Глава третья. Я проснулась от громкого падения чего-то очень большого на пол. Соскочив с кровати, я увидела ангела, растянувшегося на полу рядом с диваном, с которого он, видимо, упал. Тогда я вспомнила все, что случилось вчера – таинственное появление странного гостя, цель его прибытия и три желания, бывших в моем полном распоряжении. "Нет, это точно не сон"- подумала я, вновь взглянув на этого чудного человечка. Я вновь забралась на свою кровать и, закутавшись в одеяло, хотела задуматься о своих мечтах и желаниях, как ход моих мыслей прервал насмешливый голос: – Ну что, еще не придумала?- спросил ангел, забравшись обратно на диван и поправляя свой балахон. – Нет. А что, ты так спешишь улететь отсюда? – Наоборот! Когда еще выпадет очередная возможность побыть среди людей?! На небе красиво, но скучно. А здесь – не очень эстетично, чуть грязновато, но весело!.. Я встала и, утаскивая за собой одеяло, села рядом с ангелом, погруженным в свои мысли. Я первая нарушила тишину. – Расскажи, как там? – Где? – Ну, там на небе?.. – Ну, как тебе сказать… – начал он, – там красиво. Светло, тепло, тихо, спокойно. Но нет там чего-то такого... чего-то такого земного, необходимого людям, пусть даже и бывшим. – А ты разве не считаешь себя человеком? – Нет. Я не человек, – сказал он. В его голосе чувствовалась грусть, сожаление о том, кем он стал. Я взглянула на него. Он сидел, глядя в пол. Не знаю, что в нем было такого странного, необычного, что вызывала интерес, симпатию. Мне стало его жалко. – Ладно, ангел, мне пора в школу. Ты со мной? – А? Да-да… В школу… Я с тобой.

    Глава четвертая. Это очень непривычно – идти в школу, когда рядом с тобой идет какой-то чудак в белом балахоне и с картонными крыльями за спиной, которого к тому же никто не видит. Но день в школе прошел на редкость удачно. Семь уроков прошли очень быстро. Уставшая, я брела домой. Рядом был мой ангел. Тут я зачем-то сказала: – Эх, как я хочу быстрее закончить четверть на отлично и уйти на каникулы! – Один!.. – сказал ангел. Внезапно все вокруг меня закружилось, и… я оказалась у себя в комнате. В руках у меня был дневник. На последней странице красовались одни пятерки. В календаре на стене был отмечен день 26 марта, рядом аккуратная надпись "каникулы!" – Это было не желание! Просто мысли вслух! – Ничего не могу поделать… – сказал расстроенный ангел. – Как?! – И ангелы бывают бессильны… – Так не честно! – вскрикнула я. Хорошо, что дома никого не было! – Как можно было, так бесполезно использовать свое желание?! – Не расстраивайся… У тебя еще два желания. – Одно. Второе я использую сейчас. Я хочу найти дело, которое бы нравилось, которое бы зацепило, затянуло… – Два… – сказал ангел. Вдруг я оказалась перед большой дверью. Я открыла ее и зашла. Внутри было около пятнадцати девушек. Одна из них встала и подошла ко мне: – Привет! Добро пожаловать в секцию боевых искусств. Меня зовут Мукирo. Я здесь – сампай, то есть помощник учителя. Мы рады, что ты пришла именно в нашу школу… И я воспользовалась советом ангела. Мне понравилось. Так приятно, когда тебя слушают, общаются с тобой, как с равным себе, достаточно близким человеком. А сам спорт делает тебя спокойнее, увереннее, добрее к людям. Родители положительно восприняли мою инициативу. Что странно, но очень приятно. Впервые за долгое время я была рада. Рада не чему-то приятному, как долгожданный подарок, а просто тому, что я живу на этом свете.

    Глава пятая. Был солнечный, теплый день. Я пришла домой из школы. Родителей дома не было. – Привет, Паша! – сказала я, зайдя к себе в комнату. Для меня было уже привычным обстоятельством присутствие ангела, видимого только мной. Ответа не последовало. Я строго посмотрела на него. Он был очень грустен. Не зная, что с ним, я спросила: – Почему ты молчишь? – Потому что мне грустно,- сказал он, даже не взглянув на меня,- у тебя осталось только одно желания, после исполнения которого я исчезну. – Навсегда? – Навсегда… После пятисекундного раздумья я радостно сказала: – Исполни мое последнее желанье – останься на земле, как человек, как друг. – Три,- радостно сказал он и… Передо мной стоял обычный парень в джинсах и футболке и радостно смотрел на меня. – Ну наконец-то я вижу тебя в нормальной одежде! боже мой, где ты достал эту простыню?? Это было модно две тысячи лет назад!..

...
Она, как древний Вавилонский столп, состоит из нескольких уступов, кои оканчиваются огромной, зубчатой, радужного цвета главой, чрезвычайно похожей (если простят мне сравнение) на хрустальную граненую пробку старинного графина. Кругом нее рассеяно по всем уступам ярусов множество второклассных глав, совершенно не похожих одна на другую; они рассыпаны по всему зданию без симметрии, без порядка, как отрасли старого дерева, пресмыкающиеся по обнаженным корням его.
Витые тяжелые колонны поддерживают железные кровли, повисшие над дверями и наружными галереями, из коих выглядывают маленькие темные окна, как зрачки стоглазого чудовища. Тысячи затейливых иероглифических изображений рисуются вокруг этих окон; изредка тусклая лампада светится сквозь стекла их, загороженные решетками, как блещет ночью мирный светляк сквозь плюш, обвивающий полуразвалившуюся башню. Каждый придел раскрашен снаружи особенною краской, как будто они не были выстроены все в одно время, как будто каждый владетель Москвы в продолжение многих лет прибавлял по одному, в честь своего ангела.
Весьма немногие жители Москвы решались обойти все приделы сего храма. Его мрачная наружность наводит на душу какое-то уныние; кажется, видишь перед собою самого Иоанна Грозного - но таковым, каков он был в последние годы своей жизни!
И что же ? - рядом с этим великолепным, угрюмым зданием, прямо против его дверей, кипит грязная толпа, блещут ряды лавок, кричат разносчики, суетятся булочники у пьедестала монумента, воздвигнутого Минину; гремят модные кареты, лепечут модные барыни... все так шумно, живо, непокойно!..
Вправо от Василия Блаженного, под крутым скатом, течет мелкая, широкая, грязная Москва-река, изнемогая под множеством тяжких судов, нагруженных хлебом и дровами; их длинные мачты, увенчанные полосатыми флюгерями, встают из-за Москворецкого моста, их скрыпучие канаты, колеблемые ветром, как паутина, едва чернеют на голубом небосклоне...