Что бы здесь ни деялось, не робей; станут играть в бабки - играй, только старайся весь кон сбивать и все бабки к себе забирать...
— Мы сделали все, что могли. Гоб знает, чего мы только не делали. Но такого рода менингиальная инфекция развивается очень быстро, понимаете, просто стремительно. Кроме того, — добави..
Всех и каждого, кто отдает вам навсегда свое тело. Чтобы вечно испражняться. За это вы продали всех своих сыновей. Навсегда продали землю из-под еще не рожденных ног...
Перовский (Алексей Алексеевич), более известный под литературным
псевдонимом Погорельского - писатель Пушкинской эпохи (1787 - 1836), сын
гр. Алексея Кирилловича Разумовского и Марьи Михайловны Соболевской
(впоследствии по мужу Денисьевой). Получив отличное домашнее воспитание, в
1805 году поступил в Московский университет; в 1807 году "произведен" в
доктора философии и словесных наук, для чего должен был прочесть 3 пробные
лекции, на языках русском, немецком и французском, в 1808 году изданные
отдельной книжкой (1-я: "Wie sind Thiere und Gewachse von einander
unterschieden und welches ist ihr Verhaltniss zu den Mineralien", 2-я: "Sur
le but et l'utilite du systeme des plautes de Linne" и 3-я: "О растениях,
которые бы полезно было размножить в России"). Недолго состоял в
гражданской службе. Во время отечественной войны поступил в 3-й украинский
казачий полк штабс-ротмистром, в 1813 году участвовал в сражениях под
Дрезденом и при Кульме, затем был назначен старшим адъютантом при князе
Н.Г. Репнине, генерал-губернаторе королевства саксонского, и около двух лет
жил в Дрездене. По возвращении в Россию, П. служил чиновником особых
поручений при департаменте духовных дел иностранных исповеданий, но
немедленно после смерти отца (1822) подал в отставку и поселился в сельце
Погорельцах. В 1825 году он выступил в "Новостях Литературы" с удачной
фантастической повестью из русских нравов: "Лафертовская маковница",
которую цитирует Пушкин в своем "Гробовщике". Повесть подписана
псевдонимом: Антоний Погорельский. С 1825 по 1830 г. П. был попечителем
харьковского учебного округа, но почти все время жил в Петербурге, состоя
председателем комитета для рассмотрения учебных пособий. В 1828 году, под
тем же псевдонимом, он издал книгу: "Двойник, или Мои вечера в Малороссии"
- ряд повестей и рассказов, связанных разговорами автора с его двойником и
представляющих явное, но удачное подражание "Серапионовым братьям" Гофмана.
В 1829 году П. был избран в члены Российской академии. В том же году он
издал волшебную повесть для детей: "Черная курица, или Подземные жители".
Вскоре П. примкнул к кружку барона Дельвига и других приятелей Пушкина и
стал сотрудником "Литературной Газеты", в которой помещено начало его
романа "Монастырка". Когда первая часть этого романа вышла отдельной
книгой, она вызвала длинный ряд рецензий, большей частью хвалебных (даже в
"Северной Пчеле" Булгарина); "Литературная Газета" объявила "Монастырку"
"настоящим и, вероятно, первым у нас романом нравов", по-видимому
противополагая ее незадолго перед тем вышедшему "Ивану Выжигину" Булгарина,
которым в то время зачитывалась масса публики. В 1833 году вышла вторая (и
последняя) часть "Монастырки", которая произвела несравненно меньший
эффект, нежели первая. В последние годы своей жизни П. усердно занимался
воспитанием своего племянника, будущего поэта, графа Алексея Толстого.
Алексей П. может быть назван характерным, хотя и не крупным представителем
русского романтизма, отличающегося от немецкого большей наклонностью к
реализму и большей сдержанностью. Его "Монастырка", очень популярная в 30-х
и 40-х годах (перепечатывалась и позднее: в 1884 году - обществом
распространения полезных книг в Москве, в 1888 году - в "Дешевой
библиотеке" А. С. Суворина), показывает в авторе незаурядные
наблюдательность, воображение, юмор и литературный такт. Лучше всего
отделаны женские характеры, а из них лучший - самой героини, институтки
Анюты Орленко. В историко-литературном отношении этот роман важен как одно
из наиболее ранних и лучших произведений едва в то время зарождавшейся
этнографической школы, как подготовка публики к "Вечерам на хуторе" Гоголя.
См. статью А. Кирпичникова в "Историческом Вестнике" за 1890 год
(перепечатана в его "Очерках по истории русской литературы",
Санкт-Петербург, 1896). Сочинения П. изданы Смирдиным в 1853 году.
Тем временем:
... Открытие естественных законов или,
лучше сказать, его математической формулы возможно во всяком явлении, какое
бы оно ни было; вся разница в том, что наблюдения легче, где элементов
меньше и сопряжения их простее, как например в явлениях механических; тогда
как, напротив, явления жизненные заставляют вводить в уравнения большое
количество данных и в сопряжениях более шатких трудность наблюдения растет в
постоянной прогрессии по мере сложности явлений.
Трудность состоит не только в построении самой формулы, но и в
применяемости ее к действительности; собственно, нет ни одного явления,
которое бы могло повториться с полною точностью; ничтожное постороннее
обстоятельство может ограничить происшествие явления, не нарушив однако же
его основного закона. Дело науки определить возможное колебание, найти
средства уменьшить сие колебание и приблизить к средней пропорциональной
величине. Так, например, дерево по основному своему закону должно быть
совершенно криво (что можно поверить на отростке), оно всегда удаляется то в
ту, то в другую сторону, но это колебание не мешает главному характеру
дерева - кривизне.
Под словом организм я понимаю соединение нескольких определенных начал
или стихий (часто также единых организмов), действующих с определенной
целью. Напрасно думают, что природа проста; все организмы многосложны. Очень
часто стихии, образующие один организм, были бы смертию для другого.
Растение, питающееся одними началами, исчезло бы от присоединения к нему
других, в свою очередь образующих иное растение. Закон организмов,
находящихся в прикосновении, сограничивать друг друга, тогда они образуют
новый организм...
