... - Если вы так судите, с вами, конечно, и толковать невозможно. А
вы должны понять, что ум русского ученого есть плодородная нива, в эту ниву
бросают семена, состоящие из летописей, архивных бумаг и иностранных
сочинений; семена пускают ростки и в урочное время приносят обильные плоды.
Но так как ячмень родит ячмень, а пшеница - пшеницу, то и плод, вырастающий
на умственной ниве, представляет самое полное сходство с тем зерном, из
которого он возник. Ученый, поглотивший летопись, производит куски летописи,
а ученый, преодолевший груду немецких книг, порождает куски этих книг в
более или менее верном переводе на отечественный язык. - К сожалению, ни
сырым ячменем, ни сырою рожью, ни сырою пшеницею нельзя питаться; посылать
зерновой хлеб за границу для того, чтобы его там превращали в печеный хлеб и
потом возвращали нам для потребления, также считается не совсем удобным; на
этом основании промышленность наша в отношении к хлебу и даже к некоторым
другим веществам имела неосторожность изменить своему основному принципу и
нарушить, таким образом, драгоценную цельность нашего народного духа; у нас
не только сеют и жнут хлеб, но даже мелют и пекут его; у нас не [только]
производят лен и коноплю, но даже и ткут холстину. Такой лукавый пример
нашей промышленности не подействовал развращающим образом на важнейшие
отправления нашей умственной жизни: ученые строго выдерживают свой характер
и производят одно сырье; если публика, для которой, по-видимому,
предназначаются эти продукты, находит их неудобоваримыми, то в этом уже
виновата сама публика. Пусть она покается, пусть исправится и переродится, и
тогда пойдет все превосходно, потому что "Ученые записки Академии наук"
будут читаться нарасхват, а "Отечественные записки" и "Русский вестник"
будут ежедневно выслушивать от самой публики строгие замечания за
легкомысленность тона и за неумеренную живость изложения...
|
