- Солоней будет, червячки не заведутся! - сказал он. Публика захохотала. Иван Никитич замотал головой и густо покраснел. - Да ты не обижайся! - сказал толстяк...
24 июля 1859 МАЮ Бывало, с детскими мечтами Являлся ты как ангел дня, Блистая белыми крылами, Весенним голосом ..
* Он также был тогда Разодран в этой схватке на две части. Одну из них схватил себе Дракон, Другую Лев. И, стоя над добычей, Они рычали, скаля зубы... *Спарапет...
Вы читаете «Белая простыня, вышедшая из моды», страница 2 (прочитано 100%)
«Черная курица, или Подземные жители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лафертовская маковница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Изидор и Анюта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Двойник, или Мои вечера в Малороссии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Антоний Погорельский
Я проснулась от громкого падения чего-то очень большого на пол. Соскочив с кровати, я увидела ангела, растянувшегося на полу рядом с диваном, с которого он, видимо, упал. Тогда я вспомнила все, что случилось вчера – таинственное появление странного гостя, цель его прибытия и три желания, бывших в моем полном распоряжении.
"Нет, это точно не сон"- подумала я, вновь взглянув на этого чудного человечка.
Я вновь забралась на свою кровать и, закутавшись в одеяло, хотела задуматься о своих мечтах и желаниях, как ход моих мыслей прервал насмешливый голос:
– Ну что, еще не придумала?- спросил ангел, забравшись обратно на диван и поправляя свой балахон.
– Нет. А что, ты так спешишь улететь отсюда?
– Наоборот! Когда еще выпадет очередная возможность побыть среди людей?! На небе красиво, но скучно. А здесь – не очень эстетично, чуть грязновато, но весело!..
Я встала и, утаскивая за собой одеяло, села рядом с ангелом, погруженным в свои мысли.
Я первая нарушила тишину.
– Расскажи, как там?
– Где?
– Ну, там на небе?..
– Ну, как тебе сказать… – начал он, – там красиво. Светло, тепло, тихо, спокойно. Но нет там чего-то такого... чего-то такого земного, необходимого людям, пусть даже и бывшим.
– А ты разве не считаешь себя человеком?
– Нет. Я не человек, – сказал он. В его голосе чувствовалась грусть, сожаление о том, кем он стал. Я взглянула на него.
Он сидел, глядя в пол. Не знаю, что в нем было такого странного, необычного, что вызывала интерес, симпатию. Мне стало его жалко.
– Ладно, ангел, мне пора в школу. Ты со мной?
– А? Да-да… В школу… Я с тобой.
Глава четвертая.
Это очень непривычно – идти в школу, когда рядом с тобой идет какой-то чудак в белом балахоне и с картонными крыльями за спиной, которого к тому же никто не видит. Но день в школе прошел на редкость удачно. Семь уроков прошли очень быстро. Уставшая, я брела домой. Рядом был мой ангел. Тут я зачем-то сказала:
– Эх, как я хочу быстрее закончить четверть на отлично и уйти на каникулы!
– Один!.. – сказал ангел. Внезапно все вокруг меня закружилось, и… я оказалась у себя в комнате. В руках у меня был дневник. На последней странице красовались одни пятерки. В календаре на стене был отмечен день 26 марта, рядом аккуратная надпись "каникулы!"
– Это было не желание! Просто мысли вслух!
– Ничего не могу поделать… – сказал расстроенный ангел.
– Как?!
– И ангелы бывают бессильны…
– Так не честно! – вскрикнула я. Хорошо, что дома никого не было! – Как можно было, так бесполезно использовать свое желание?!
– Не расстраивайся… У тебя еще два желания.
– Одно. Второе я использую сейчас. Я хочу найти дело, которое бы нравилось, которое бы зацепило, затянуло…
– Два… – сказал ангел.
Вдруг я оказалась перед большой дверью. Я открыла ее и зашла. Внутри было около пятнадцати девушек. Одна из них встала и подошла ко мне:
– Привет! Добро пожаловать в секцию боевых искусств. Меня зовут Мукирo. Я здесь – сампай, то есть помощник учителя. Мы рады, что ты пришла именно в нашу школу…
И я воспользовалась советом ангела. Мне понравилось. Так приятно, когда тебя слушают, общаются с тобой, как с равным себе, достаточно близким человеком. А сам спорт делает тебя спокойнее, увереннее, добрее к людям.
Родители положительно восприняли мою инициативу. Что странно, но очень приятно.
Впервые за долгое время я была рада. Рада не чему-то приятному, как долгожданный подарок, а просто тому, что я живу на этом свете.
Глава пятая.
Был солнечный, теплый день. Я пришла домой из школы. Родителей дома не было.
– Привет, Паша! – сказала я, зайдя к себе в комнату. Для меня было уже привычным обстоятельством присутствие ангела, видимого только мной.
Ответа не последовало. Я строго посмотрела на него. Он был очень грустен. Не зная, что с ним, я спросила:
– Почему ты молчишь?
– Потому что мне грустно,- сказал он, даже не взглянув на меня,- у тебя осталось только одно желания, после исполнения которого я исчезну.
– Навсегда?
– Навсегда…
После пятисекундного раздумья я радостно сказала:
– Исполни мое последнее желанье – останься на земле, как человек, как друг.
– Три,- радостно сказал он и…
Передо мной стоял обычный парень в джинсах и футболке и радостно смотрел на меня.
– Ну наконец-то я вижу тебя в нормальной одежде! боже мой, где ты достал эту простыню?? Это было модно две тысячи лет назад!..
... К девочке, находящейся в услужении или даже в учении (а особенно в услужении), пока ей идет год одиннадцатый, двенадцатый, "посылают деревенского гостинца", а у ней осведомляются: "нет ли у тебя кофию и сахару". Хозяева или лавочник, у которого забирают для дома, дарит девочке фунт кофе, и она его посылает с детской радостью. Это - начало. Дома "кофий" пьют и шутят: "пропили Саньку". Но чуть девочка подрастает (лет с 14-ти) - ей начинают уже кроме кофе напоминать, что "дома трудно" и что "нельзя ли тебе самой достать где-нибудь хоть на пашпорт" ("кофий" пойдет уже на всю жизнь). Впрочем, рядом с первым требованием денег сейчас же следует и строгое наставление: "веди себя честно". Девочка жалеет родных, плачет и где-то раздобывается деньжонками и посылает их на паспорт. Дома как будто только и ждали этой податливости. Сейчас же изменяется тон упоминаний о присылке денег - он становится настойчивым и переходит в требовательность, в которой уже слышна уверенность, что девочка может достать и прислать денег. Притом ее ставят всегда в неловкое положение со стороны деликатности, а деревенские дети очень отзывчивы ко всему, что им напоминает родную семью и ласку. Родители пишут, например, девочке следующее: "едет твоя тетка Маремьяна, и мы посылаем тебе с нею деревенских гостинцев, орешков домашнего собирания. А ты с ней пришли нам в оборот домой кофию и чаю, и сахару, и денег, десять рублей, или сколько можно побольше, и веди себя честно". "Веди себя честно" - это как припев, который идет вслед за каждым куплетом о том, что просят "прислать". Тетка приносит мешочек лесных орехов и стоит на кухне - что называется "над душой", пока не выканючит у девочки и кофий, и чай, и сахар, и еще 5-6 рублей, которые та со слезами выпросит у хозяев, в счет жалованья, получаемого в размере 3-х или 4-х рублей в месяц. А пока девочка отслужит эти деньги - из деревни жалует уже опять новое родственное лицо, и снова с копеечными деревенскими гостинцами и с жадною просьбою "послать кофию и чаю, и денег, и вести себя честно"...